Мария Аронова объяснила, почему не может слышать голос Гвердцители

Кадр из программы "Судьба человека с Борисом Корчевниковым"
Кадр из программы "Судьба человека с Борисом Корчевниковым"

Главное место в жизни актрисы Марии Ароновой традиционно занимала семья. Ее родители не имели прямого отношения к театру, но дом был словно пропитан творчеством: здесь любили музыку и чтили поэзию, часто пели Визбора и Окуджаву. Маше было всего 23 года, когда ее мамы не стало. За семь лет до этого женщине поставили страшный диагноз – рак, но она приняла твердое решение отказаться от лечения. Сегодня Аронова признается: "Будь я постарше, конечно, я бы заставила маму оперироваться". Но тогда актриса мало что понимала в вопросах медицины и не смогла найти способ ее переубедить. Уход самого близкого человека стал ужасным ударом и поделил жизнь актрисы надвое – об этом она откровенно рассказала в студии программы "Судьба человека".

О случившейся трагедии Аронова узнала прямо перед выходом на сцену Дома актера, где вместе с Юлией Рутберг должна была в рамках театрального капустника играть смешной номер про певицу и ее аккомпаниатора. "Мой отец, обезумевший от горя, схватил телефонную книжку – там есть директор театра, режиссерское управление, служебный подъезд – масса телефонов, и трясущимися руками набрал номер мужской гримерной, в которую в эту секунду вошел мой творческий отец", вспоминает актриса. Это был ее "учитель и гуру" Владимир Иванов, который сразу помчался сообщить Ароновой печальную новость.

Актриса вспоминает, как произносила свой текст, а внутри ничего не чувствовала: "Стояла просто стена, как будто мне какой-то ваты наложили". А когда номер закончился, на сцену вышла Тамара Гвердцители с песней "Виват, король, виват!". "Я не могу слышать эту песню до сих пор, – признается Аронова, – потому что вот тут пришло понимание, что случилось в моей жизни… Это абсолютная ассоциация с тем, что со мной произошло". И все же, несмотря на свою боль, она по-прежнему преклоняется перед этой великой певицей.

Мама лишь раз явилась Маше во сне, прямо перед похоронами: в белых одеждах она бежала к ней навстречу, едва касаясь земли, и вся словно светилась счастьем. А чуть позже Аронова узнала, что ее родной брат Саша увидел точно такой же сон...