"И опасна, и трудна": исполнитель культовой песни – об изнанке славы

Кадр из программы "Привет, Андрей". Эдуард Лабковский
Кадр из программы "Привет, Андрей". Эдуард Лабковский

Эдуард Максович Лабковский был первым, кто спел легендарную композицию "Наша служба и опасна, и трудна". Именно его голос звучит на титрах сериала "Следствие ведут ЗнаТоКи". В субботнем шоу "Привет, Андрей!", посвященному Дню сотрудника органов внутренних дел России, певец вспомнил, как проходила эта запись, и рассказал, как однажды поплатился за свой репертуар.

На вопрос Андрея Малахова, понимал ли певец, когда записывал эту песню, что она станет фактически гимном профессии, народный артист РФ, солист Центрального пограничного ансамбля ФСБ России Эдуард Лабковский ответил неожиданно: "Я даже не знал, что я ее записал".

А дело было так. В 1971 году он работал в оперной студии, в Москонцерте, было много выступлений. "И вдруг меня за руку хватает Анатолий Горохов, автор этой песни. И говорит: "Эдик, умоляю, надо быстро записать песню, а то надо сдавать фильм, а она еще не подложена". Я говорю: "Толь, не могу, меня машина ждет". – "Да там петь нечего, пошли".

Из уважения к автору текста Лабковский пошел в с ним в студию. Там у рояля сидел кудрявый симпатичный молодой человек, как оказалось – композитор Марк Минков. Это была его самая первая песня. "Мы подошли к микрофону, он говорит: "Я тебе помогу, подпою". И мы вместе, вдвоем спели эту песню. И я убежал. Не слушал, что там получилось". За эту запись он не получил даже положенных тогда 10 рублей, зато в студии программы исполнил хит с симфоническим оркестром МВД.

А на замечание Малахов о том, что эта песня певца прославила, Лабковский рассказал смешную историю: "Я прилетел в Симферополь, мне нужно было добираться до Качи. Ко мне подходит приблатненного вида шоферюга: "Ну чо, поедем?" Сели в машину, поехали, общаемся. Он говорит: "Что-то мне до боли знаком твой голос". Я думаю: вот, популярность приходит. И отвечаю: "Ты, наверное, смотришь сейчас "Следствие ведут знатоки"? Я там пою "Наша служба и опасна..." Он: "Чего?!" И по тормозам – так, что я чуть не пробиваю головой лобовое стекло. Открывает дверь и рявкает: "Пшел вон! Пошел вон отсюда! Я только что откинулся из мест не столь отдаленных, а ты мне тут будешь ментовские песни петь?!". Я схватил свои котомки и несколько минут не мог сдвинуться с места, ржал, думал: вот она, обратная сторона популярности".